ужасные традиции 20 века

Английская поэзия в начале XX века переживала трудные дни. Не только авангардист Э. Паунд, уничижительно отозвавшийся о ней как об «ужасной куче компоста», «вязкой, плохо пропеченной мешанине третьеразрядных вордсвортов и китсов», но и более умеренные художники осознавали измельчание великой романтической традиции. Усилия поэтов рубежа веков - Суинберна и Уайльда, Киплинга и Хенли, Морриса и Йетса - были направлены на то, чтобы преодолеть застой, ощущавшийся не только в поэзии, но во всех сферах жизни поздневикторианской Англии.Перемены стали ощутимы накануне первой мировой войны. В. Вульф называет даже точную дату: «Где-то в декабре 1910 года человеческая природа переменилась» . Человечество вступало в век величайших на- учно-технических и социальных революций, его сознание, его природа видоизменялись. Сдвиги ощущали многие. Их констатировал и Голсуорси, в отличие от Вульф не связывая их с конкретным событием и не называя даты отсчета. В эссе «Неясные мысли об искусстве» он предсказал начало нового поэтического возрождения в Англии.И в самом деле 10-е годы явились началом нового этапа в развитии английской поэзии. У истоков перемен, происшедших в ней в последующие три десятилетия, оказались две группы поэтов - георгианцы и имажи- сты. Группа георгианцев была более многочисленной, она объединяла более пятидесяти поэтов, среди них были Мейсфилд, де ла Map, Эйберкромби, Э. Томас, Боттомли, Дэйвис, Роузенберг, Мур, Шэнкс. В их рядах начинали Грейвз, Бланден и Сассун. Название группе дал их патрон и издатель Э. Марш, твердо уверовавший в наступление нового «золотого века» в английской поэзии . В предисловии к первой антологии (с 1912 по 1922 год их вышло пять) он оповестил, что к «английской поэзии вновь возвращается ее красота и сила». Георгианцы объявили себя противниками как тенни- соновской, так и киплинговской традиции в поэзии. Они отказались от помпезности викторианского стиха, от его формально-философской и религиозной тематики. В поэзии Брука, Мейсфилда, Эйберкромби, Боттомли отчетливо наметились реалистические тенденции. Некоторые из поэтов обнаружили склонность к обновлению стиха, к сближению поэтического языка с обыденным, разговорным, но в целом их формы по сравнению с имажистскими были более традиционными. Теоретичен ские изыскания не привлекали георгианцев. Однако разногласия между группами коренились не только в вопросах техники, но выявляли противоположный подход к действительности. Имажисты выражали - правда, в крайне общей форме - свою враждебность буржуазной цивилизации и предчувствие близящихся катастроф. Они настойчиво обращались к образу человека, задавленного и оглушенного механизированным веком, оплакивая утраченную гармонию и единство мира. Георгианцы же свое неприятие буржуазной современности выражали более спокойно и традиционно. Уединенные сады, цвету- ише луга, тенистые леса, тихие сельские вечера, крестьянские домики, утопающие в лунном свете, - вот что служило источником их вдохновения и поддерживало их оптимизм.Руперт Брук глубоко заблуждался, расценивая деятельность георгианцев как бунт против викторианского романтизма. Никто их не воспринимал как антивикто- рианцев. Не случайно рецензент литературного приложения к «Тайме» назвал свою статью о сборнике стихов Т. С. Мура «Викторианский георгианец». Георгианцы не были бунтарями, они мечтали об устойчивости мира и с горечью отмечали нарушение равновесия в нем. Прославляя и воспевая Англию, георгианцы вынуждены были оглядываться на ее прошлое и черпать вдохновение в жизни сельских уголков, где еще сохранились отголоски старины. Там они надеялись найти те определенность и спокойствие, которых так недоставало современности. «Шропширский парень» Хаусмана служил им вдохновляющим примером. Р. Брук в стихотворении «Старый приход. Гранчестер» выразил типичные для георгианцев настроения и чувства:Say, do the elm-clumps greatly stand, Still guardians of that holy land?Say, Is there Beauty yet to find? And Certainty? and Quiet kind? Deep meadows yet, for to forget The lies, and truths, and pain?., oh! yet Stands the Church clock at ten to three? And is there honey still for tea? Теплота, искренность чувства, простота, естественность выражения, свойственные стихотворению, характеризуют георгианскую поэзию в ее лучших образцах. Однако нельзя не заметить, что идеал, к которому устремляется душа поэта (Красота, Определенность, Покой), безвозвратно канул в прошлое. Брук отчасти понимал это, не случайно он поначалу назвал стихотворение «Сентиментальный изгнанник», но, уступив настояниям Марша, изменил название. Поддерживать иллюзорную веру в старую добрую Англию накануне первой мировой войны было нелегко. Но от Брука ждали именно этого.Георгианцы добавили английской поэзии красивости, но не силы. В устремленности к Красоте они были близки Йетсу периода «Кельтских сумерек» (сам Йетс в эту пору преодолел эстетизм и занимал иные позиции). В стихотворениях Сквайра, Фримена, Шэнкса преобладают ночные сумеречные тона, меланхолическое настроение. Они создают культ Луны - ночного божества. Их пейзажи купаются, тонут в ее серебристом сиянии. «Серебряное» У. де ла Мара - одно из характерных стихотворений:В туфлях серебряных месяц нарядный Ходит и ходит в ночи непроглядной; Чуть он задержит серебряный взгляд - Сад серебрится и вишни горят, Жмурятся окна от лунного блеска, И серебрится в лучах занавеска; Пес безмятежно в своей конуре . Спит и не знает, что он в серебре; Луч в голубятне, и снится голубке Сон о серебряноперьевой шубке; Мышка бежит - в серебре коготки И серебром отливают зрачки; И, неподвижна в протоке лучистой, Рыба горит чешуей серебристой.(Пер. Г. Симановича)В своем стремлении к простоте и ясности поэтического языка георгианцы следовали традиции «озерной школы». Значительной свободы достигли Грейвз, Сассун, де ла Map, Мейсфилд, многообещающим было начало Брука и Роузенберга. Но творения Сквайра, Шэнкса, Дрин- куотера, Фримена, мнивших себя наследниками Ворд- сворта и Китса, по признанию английского критика, так же походили на произведения их великих предков, как скучные картины академической школы на пейзажи Тернера и Констебля.В поэзии георгианцев заметны отзвуки прерафаэли- тизма. Близость их к Гарди, которому Марш посвятил четвертую антологию георгианцев, преувеличена критиками, склонными ограничивать масштабы поэзии Гарди и видеть в нем регионального поэта, певца сельской Анг* лии. Ни один из георгианцев не обладал широтой и глубиной поэтического мышления Гарди. Даже в интимной лирике он превосходил их силой чувства и глубиной реализма. Драматизм Гарди был им. чужд.Тем не менее георгианцы перед первой мировой вой- пой добились широкого признания, их первые антологии расходились неслыханными тиражами - по 15 - 19 тысяч экземпляров. Безусловно, многие из них обладали значительными возможностями, о чем свидетельствует творчество Роузенберга, Э. Томаса, Сассуна, близкого им по духу Оуэна периода войны, лирическая поэзия Р. Грейвза и Э. Бландена в пору их зрелости. Следует признать, что в своем развитии эти поэты преодолели многие «узкие» места георгианской поэзии, которые были возведены в канон ортодоксальным Сквайром, возглавившим в 1919 году георгианский журнал «Лондонский Меркурий». Второй этап георгианства, связанный с его именем, знаменовал полную исчерпанность «геор- гианского возрождения» .Позиции георгианцев, их поэзия подверглись резкой критике со стороны имажистов, в свою очередь, - и, надо признать, с большим основанием - претендовавших на роль обновителей английской поэзии, зачинателей нового этапа в ее развитии. Вспоминая их деятельность, один из активных имажистов Р. Олдингтон пишет: «Мы хотели выбросить на свалку устаревшие формы, избитые штампы и передать как можно естественнее собственное видение и отношение к миру. Мы были молоды и совершенно всерьез готовы были голодать и терпеть лишения ради поэзии, которую надеялись создать. Союз наш был доброволен, сложился в результате случайных встреч и держался на симпатии друг к другу» . Има- жистскую группу представляли англичане: Флинт, Хьюм, Форд Мэдокс Форд, Олдингтон - и американцы: Паунд, Дулитл, Лоуэлл, Флетчер, У. К. Уильяме. На страницах имажистских антологий печатались Джойс и Лоу- ренс, которого «своим» считали и георгианцы. С имажи- стами сотрудничали Т. С. Элиот и Г. Рид. Их союз сложился не сразу и не отличался особой прочностью. В развитии имажизма выделяются три этапа.В 1908 году Т. Э. Хьюм основал Клуб поэтов, куда из будущих имажистов вскоре вошел Флинт - профессиональный журналист, знаток, ценитель и страстный пропагандист «новой французской поэзии». В следующем году к ним присоединяется Э. Паунд, прибывший из США. Хьюмовские «среды» не пользовались широкой известностью, но проходили неизменно шумно и весело - в спорах о новых формах искусства, в чтении и обсуждении стихов, как своих, так и чужих; увлекались японскими танка и хокку, символистами, трубадурами. Регулярные встречи в модной «Эйфелевой башне» и у Хьюма в Сохо длились более года, затем энтузиазм стал ослабевать, и группа прекратила свое существование. Второй этап связан с деятельностью Паунда как организатора и теоретика движения, он проходит под знаком разработки «доктрины образа» (термин Т. Э. Хьюма) и попыток ее реализации на практике; хронологически он объемлет 1912 - 1914 годы. Поначалу группа состояла всего из трех человек: Р. Олдингтона, X. Дулитл и самого Паунда. Крайняя малочисленность не смущала лидера «школы». Пользуясь покровительством Г. Монро - издательницы чикагского журнала «Поэтри», Паунд в ноябре 1912 года опубликовал на его страницах стихи начинающего Р. Олдингтона и X. Дулитл, представив их как имажистов. В марте следующего года в «Поэтри» появилась статья Флинта «Имажизм», в которой говорилось о движении в целом, о его платформе, но ни один из участников не был назван. Статью Флинта сопровождали «заповеди» Паунда «Несколько предостережений имажиста» (A Few Don'ts by an Imagist), которые были восприняты как поэтический манифест группы . Создавалась иллюзия широкого поэтического движения. Усилиями неутомимого Эзры Паунда, напоминавшего, по словам Олдингтона, небольшой, но постоянно действующий вулкан, была собрана первая има- жистская антологий. Ее выход в начале 1914 года совпав с уходом Паунда из группы. Разрыв назревал исподволь: ученики то й дело нарушали заповеди мэтра. Паунд уличал Флинта в импрессионизме, других - в чрезмерном увлечении верлибром, а всех вместе - в пренебрежении к образу. Представления Олдингтона и Ду- литл о характере поэтического образа существенно отличались от паундовских. Принципиальное несогласие с программой Паунда выразил Флетчер, уже летом 1913 года отказавшийся именоваться имажистом: «С паундов- ской «школой» имажизма я в величайшем несогласии... Я информировал Паунда, что не намерен стеснять себя его техникой и его don'ts». Но с уходом Паунда има- жизм не прекратил свое существование.Последний этап его истории (1915 - 1918) связан с именем Эми Лоуэлл, при деятельном участии которой вышло три антологии. Помимо сборников имажисты в это время получают еще одну литературную трибуну - журнал «Эгоист», главным редактором которого стал Р. Олдингтон. В 1917 году после его ухода на фронт руководство журналом перешло к Т. С. Элиоту. Третий этап связан в основном с ритмико-метрическим экспериментом, начатым ранее, и с борьбой за свободный стих. Имажизм разделил участь большинства «измов» той поры: будучи недолговечным, он быстро сошел со сцены и превратился в факт литературной истории, однако факт немаловажный для понимания современной английской поэзии.Имажисты оживили интерес к профессионально-техническим проблемам, к поэтической теории. Большинство из них активно сотрудничали в художественных жуй налах, где регулярно появлялись их статьи, обзоры caj временной поэзии, рецензии, переводы. Они изменил! самый подход к поэтическому слову, ^Делав его преДме том анализа и эксперимента. Их «интеллектуальный под) ход» способствовал преодолению рыхлости и расплывча тости стиха, требования точного, конкретного, «прямого выражения» встали на пути велеречивости, напыщенно) сти, сентиментальной красивости - весьма живучий пережитков эпигонского романтизма в поэзии.У истоков теоретико-эстетических исканий имажистов стоят Т. Э. Хьюм и Э. Паунд. Ни тот, ни другой не соз-i дали цельной поэтической теории. Эстетические идеи Хьюма, изложенные в ряде статей, а также в виде фрагментов, приобрели известность в конце 20-х годов, после посмертной публикации его «Размышлений» (Хьюм noi гиб на фронте в 1917 году) Немалую роль в их попу^ ляризации сыграл Т. С. Элиот. Имажистам взгляды Хьюма были хорошо известны, хотя далеко не все разделяли их. Олдингтон, к примеру, утверждал, что его «долг Хьюму равен нулю».Молодых поэтов увлекла мысль Хьюма о том, что каждой эпохе должна соответствовать своя форма выражения. Хьюм утверждал, что новый этап в развитии поэзии будет связан с победой «неоклассическо

Английская поэзия 20 века: Перелом

Загрузка. Пожалуйста, подождите...

Английская поэзия 20 века: Перелом » "Туризм Лондон" - Лондон, туры в Лондон, экскурсии по Лондону